21 января мог бы отметить семидесятилетие великий волейбольный тренер Вячеслав Алексеевич Платонов. При нем сборная страны почти девять лет - с 1977 по 1985 год - не проигрывала никому. Но то официальная статистика. Жена мэтра Валентина пвановна рассказала «Смене» малоизвестные факты из жизни Платонова.
Рваные брюки и ?есть «баранок»
- Платонов на площадке и Платонов дома - разные люди?
- Все свои беды Слава старался оставлять за дверью. А энергию расходовал в мирных целях. У талантливых людей все получается хоро?о, так у него даже салатик был с какой-то выдумкой. А уж солянку в исполнении Вячеслава Алексеевича помнят не только его ученики, но даже их жены. Каждый раз что-то новое - то грибы, то огурцы. Только успевай подносить!
- Вы помните, как он дебютировал в качестве тренера?
- Это ему давалось непросто. Как-то они играли в Баку, и их там «сплавили» - ?есть поражений. Он входит в дом несчастный, выбегает дочка и спра?ивает: «папа, а что ты мне привез?» Слава грустно ставит сумку на пол и говорит: «Одни баранки, доченька...» Так Оля потом подружке хвасталась: «тебе каких-то кукол дарят, а мне папа настоящие баранки привез». Жили небогато: у Вячеслава Алексеевича были одни брюки, и как-то они порвались. Так он с тренерской скамейки вставать стеснялся в перерывах. Шел на невероятные уловки, чтобы подсказать игрокам и не получить желтую карточку. Отсюда и по?ла его присказка: «живу на электрическом сту-ле».
- Говорят, он не любил пьющих игроков...
- Боролся с ними нещадно! Причем, как ни странно, чаще приходилось читать нотации сборникам 90-х годов - советские волейболисты, несмотря на любительский статус, были очень профессиональны. Зато сколько он мучился с Вадимом Хамуцких! Тот вообще по жизни был человек запойный и Вячеслава Алексеевича не очень-то любил. Как-то в 1992 году мы приехали на сбор национальной команды в Тампере. А дело было после тяжелей?ей девятичасовой операции, после которой Платонов только-только оклемался. Приехали и сели в тенечек - жара стояла стра?ная. Команда, потягиваясь, выходит из гостиницы после тихого часа, и Хамуцких, видя на?у ма?ину, говорит: «Господи, не сдох еще...»
Ездили на «дыр-дыре»
- Первой зарубежной командой для вас стала «Кадиссия» из Кувейта. Каково было оказаться на Ближнем Востоке советскому человеку?
- Мы не представляли тамо?ней жизни! Я поехала туда в коротенькой юбочке, причем в самый строгий пост - Рамадан. Контракт подписывался вслепую, и мы, не зная, что нас ждет, запаслись всем необходимым. В пятидесятиградусную жару везли свои кастрюли, поду?ки и пуховые одеяла. А там была двухкомнатная квартира, причем с кондиционером - невиданной вещью для советского человека. Воду пили из атомных опреснителей. Такая вода могла стоять год, и с ней ничего не происходило. Белые люди пе?ком ходить были не должны, и нам при?лось обзавестись стареньким «Москвичом», который некоторые сотрудники посольства называли не иначе как «дыр-дыр». При этом мы считались малоимущими, и кувейтцы выдавали нам карточки на сухое молоко, сахарный песок и какую-то крупу.
- Сколько же получал тренер, работав?ий по контракту?
- Мало. Дело в том, что ни один советский гражданин не мог иметь зарплату боль?е, чем у посла. Жену представителя ВАЗа, подрабатывав?ую стоматологом, даже выслали из Кувейта, когда узнали, что она получает боль?е этих 350 динаров. По-моему, это было мень?е ста долларов. п учтите, из этих денег нужно было еще заплатить партийные и профсоюзные взносы, причем прямо в динарах.
- Никаких восточных привычек у вас не появилось?
- Нет. Разве что я пыталась учить арабский язык и даже немного общалась, в основном на рынке. Вячеслав Алексеевич обожал торговаться и мог сбить цену в несколько раз, и я активно ему в этом помогала. Кувейт в те годы был довольно европеизированной страной, там женщины работали, некоторые водили ма?ину и даже в волейбол играли. А вот на?а «Кадиссия» была командой непрофессиональной, и боль?инство ребят днем работали. Как-то один из них, Мусса - он трудился в аэропорту, - прибегает и кричит Славе: «Кэптэн, ты тут сиди?ь, а у тебя в Москве беда!» Оказалось, услы?ал по радио, что в России двадцать градусов ниже нуля, а в их понимании жизнь замерзает при такой температуре.
Золото в тапке
- Боль?инство спортсменов - люди довольно суеверные...
- Слава не был исключением. Когда они выигрывали, никогда не менял ни руба?ки, ни галстуки, ни носки. Руба?ки потом было не отстирать совер?енно! Представляете, как нам тяжело было жить, когда они выдали девятилетнюю победную серию? А вот награды он привозил домой весьма своеобразно. Всегда очень тщательно складывал чемодан, так, чтобы во?ло боль?е вещей. Носки скручивал в маленький комочек. А вот медали, даже золотой, обычно доставалось место в тапке.
- После олимпийской победы у Платонова на ма?ине был специальный номер - 80 00.
- С ним тоже связана забавная история. Слава никогда и никому не давал свою ма?ину. Кроме одного случая. В 1981 году сборная, где в числе прочих был рижанин Павел Селиванов, тренировалась в Ольгине. К нему приехала жена, и Слава неожиданно для всех дал ему ключи от «Волги», чтобы тот мог ее встретить. Так на углу Литейного и Шпалерной Селиванова тормозит гаи?ник. «Кто вы такой? - кричит. - Это же ма?ина Платонова!» Мобильных, естественно, не было. В итоге разбирались боль?е часа, кое-как дозвонив?ись до Славы в Ольгино.
Налим из-подо льда
- В командировках вы жили вместе. А когда Вячеслав Алексеевич работал на родине, удавалось куда-то ходить вместе?
- Отмечала черными крестиками те дни, когда он был в отъезде. Когда Слава тренировал сборную, он мог прилететь из Японии, побыть дома пару дней и улететь на очередные матчи в Америку. Запах самолета порой выветрить было невозможно. Я даже научилась рыбачить, чтобы чаще бывать с ним вместе. п кстати, несколько раз вытаскивала вполне приличных налимов.
- Платонов же был заядлый рыбак...
- Еще какой! Он даже внука научил ловить рыбу уже в четыре года. Сейчас Славе-млад?ему тринадцать, и мы до сих пор ездим с ним рыбачить. А тогда... Первое слово, которое я выучила по-фински, когда Платонов тренировал «Лойму» из Тампере, было «мато» - червь. У на?его соседа на участке было место с неплохими червяками, и он охотно менял их нам на пиво.
- п не менее заядлый преферансист...
- Преферанс любил! п не стыдился этого. Они часто ездили в поездах, и он охотно садился за стол прямо с игроками. А что? Преферанс хоро?о развивает умственные способности. Ночами могли играть, причем обычно на какие-то копейки. Но карточный долг Вячеслав Алексеевич считал долгом чести. В том же Кувейте я проиграла ему какую-то неболь?ую сумму. Уже вернув?ись в Ленинград, он поинтересовался, когда собираюсь вернуть. Я - «да что ты, какая ерунда». Так он остановил ма?ину и сказал, что пока не отдам, в нее не сяду. Платонов вообще был человеком-игрой. Мог посреди ночи разбудить, схватить за руку: «запомни цифру пять» - и опять заснуть. Это у него комбинации так во сне рождались, почти как таблица Менделеева.
Кирилл Кудрявцев
"Смена", 20.01.2009
