А.Самойлов

(Фрагмент беседы тренера, кандидата медицинских наук Зиновия Ефимовича ЧЕРНОГО с журналистом Алексеем Самойловым, состоявшейся 16 июня 1993 года. Публикуется впервые.)

1. ЛЬВЫ И КРОЛИКИ?

Понятие нормы — весьма относительное понятие. Ее можно представить себе не в виде точки, а как отрезок прямой, имеющий и начало, и конец. Спорт — это край нормы, нередко часть его уходит за пределы нормы. Спорт в любом плане — социальном, биологическом, медицинском, — как минимум, предпатология. Это вовсе не значит, что спортом занимаются больные люди или особи, склонные к болезням и каким-то не вполне адекватным поведенческим реакциям. Это край нормы в силу ряда объективных причин.
В спорт отбираются люди с определенными антропометрическими данными. Есть более демократичные виды спорта, например, футбол, где можно играть на высшем уровне с ростом и в 158 и в 190 сантиметров, и менее демократичные — волейбол, баскетбол, где необходим, за некоторым исключением, определенный, и весьма высокий, ростовой, точнее, росто-весовой показатель. Заблуждение, что любой человек может стать выдающимся мастером. А вот из мастеров идет отбор в профессионалы, а из профессионалов — в элиту.
Все эти градации требуют определенного набора качеств. Мастеру спорта мешает выйти в профессионалы, а профессионалу достичь элитного уровня то, что мы не тренируем, не умеем, не считаем нужным тренировать психические качества человека. Почему-то считается, что силу, скорость, выносливость нужно тренировать постоянно, ежечасно, а уж вся психика, и прежде всего интеллект, — тут как Бог предопределил.

«Великий» в его устах бранное слово.
Об итальянцах, чемпионах мира-90, победителях (трижды) Мировой лиги:
— Выиграли кое-что на мировой арене и возомнили себя невесть кем. Как же - великие...
О своем земляке, не пожелав�?ем выступать за сборную России:
— Не пойму я его. Больно великий стал...

Время, как мы помним еще по �?кольным хрестоматиям, вещь необычайно длинная. Как тот �?пагат, за который привязывали мяч, когда играли через сетку на палубе в открытом море. Мячи теперь не �?нуруют и поэтому не привязывают: не за что. Привязывает нас мяч. Мяч-магнит, мяч-маг, мяч круглый, как земной �?ар. Загадочна природа этой привязанности. Загадочна, необъяснима, непостижима, как сама игра. На свете немало чудес, какие и не снились на�?им мудрецам, принципиально необъяснимых чудес. Прикасаясь к ним холодным анализом все равно что брать за крылья редкостную экзотическую бабочку. Только – памятью. Только – любовью. Ли�?ь эта нить удержит летящий, улетающий в волны времени мяч…

Лещ из Малой Невки

В Академии волейбола Платонова создается его музей; кубки, медали, фотографии, рукописи, �?кольные характеристики, мячи с автографами («Самому луч�?ему тренеру от Семена Полтавского.14.10.2002 года») – свидетельства у�?ед�?ей жизни, сгустки времени.
Жаль, что нельзя выставить в платоновском музее громадного леща, пойманного им за год до смерти в Малой Невке, в нескольких �?агах от старого спартаковского стадиона на Вязовой и подаренного финансовому директору клуба «Автомобилист» Борису Канторовичу.

28 июля 1923 года в Москве, у здания, где размещался ВХУТЕМАС – Выс�?ие художественные и театральные мастерские на Мясницкой в первом официальном волейбольном матче со�?лись вхутемасовцы и ребята из кинематографического техникума. С артистов и художников – Бориса Щукина, Николая Боголюбова, пвана Москвина, Георгия Нисского, Якова Ромаса и начинался отечественный волейбол, отмечающий в конце августа 1993 года свое семидесятилетие.

С волейболом он попрощался в своей книге «Жизнь и приключения Тизенгаузена в Советской России», увидев�?ей свет два года назад. Так и назвал последнюю главу: «Вверх по лестнице, ведущей вниз. Прощай, мой волейбол».
Теперь мы прощаемся с ним, Пироговым волейбола, служив�?им двум божествам – хирургии и спортивной игре, прожив�?им отпущенные ему восемьдесят три года и четыре месяца (29 октября 1919 года – 28 февраля 2003 года) между полюсами – смерти и любви.

Зиновий Черный сказал мне как-то: «А ведь мог умереть не родившись». Вырвалось это у него нечаянно, под настроение. Однако от моих вопросов уклонился: «Как-нибудь в другой раз…» И только когда его хоронили, я узнал, что он имел в виду. Провожая друга в последний путь, ученый-химик Георгий Дмитриевич Орлов рассказал собравшимся на гражданской панихиде, что мама, носившая под сердцем младшего сына, была из еврейского гетто в Польше отправлена в Освенцим, а отец сумел каким-то чудом спасти из лагеря смерти жену вместе с еще неродившимся сыном. 29 июля 1940 года он появился.

Петрозаводск, январь 65-го
Первый раз я написал о Платонове в январе 65-го в газете «Советский спорт», единственной в стране центральной спортивной газете.
Тогда все было единственным, единичным: одна партия, один сорт колбасы, один – сыра, один – пива. Конечно, в Москве, где в Столе�?никовом переулке неподалеку от памятника Юрию Долгорукому и главного «Гастронома» столицы и всего Советского Союза – Елисеевского жили мои родственники, прилавки ломились от языковой, телячьей, особой, ливерной яичной, «советской» твердокопченой и прочих колбас, осетровых балыков, �?вейцарского, краснодарского, голландского, «советского», костромского. �? пива, возлюбленного напитка на�?ей студенческой юности, было до черта: портер, мартовское ленинградское, рижское, жигулевское…

1. Роман с волейболом

Мой роман с волейболом длится �?естьдесят лет. Первые двадцать я был действующим лицом, то би�?ь играл сам – в Петрозаводске и Ленинграде, за сборную Карело-Финской ССР и за первую команду Ленинградского университета, которую тренировал Андрей Владимирович �?войлов, знаменитый защитник армейской команды города на Неве, впоследствии профессор, автор многих учебников волейбола.
В �?естьдесят первом, через два года после окончания университета, я с волейболом «завязал»: сказались последствия серьезной травмы позвоночника, да и журналистская профессия с ее постоянными командировками и грубыми нару�?ениями спортивного режима не позволяла регулярно посещать тренировки. Конечно, мастерства не пропье�?ь, как говаривал и мой первый тренер, карельский летчик, инвалид войны, отчаянный мотогонщик Василий Акимов, и его питерский друг Николай Михеев, наставник Платонова, и сам Вячеслав Платонов, мой незабвенный друг Слава, луч�?ий тренер мирового волейбола двадцатого столетия, у�?ед�?ий от нас более четырех месяцев назад.

Посвящается всем, кто попал в сети волейбола и сохранил способность влюбляться - в женщин и мужчин, ло�?адей и деревья...